Верховые животные Тамриэля, том 11: медведи
Фад Фальтон
Могучий медведь в качестве верхового животного являет собой воплощенное противоречие. Нордские скальды слагают саги о кровожадных медведях, что разоряют лагеря в поисках добычи. Но когда такого зверя приручает человек с твердой волей и бесстрашным нравом, легендарный защитный инстинкт матери-медведицы порой обращается на него. После приручения эти звери становятся грозными скакунами, неутомимо преодолевающими даже самую труднопроходимую местность и готовыми защищать своего седока даже от величайших чудовищ.
Один из разведчиков, патрулирующих отдаленные окраины Западного Скайрима, как-то клялся мне в таверне у торговой дороги в Маркарт, что его верховой снежный медведь не дрогнул даже перед великаном, что повстречался им на пути. По его словам, огромный зверь встал на задние лапы — всадник отчаянно вцепился в его шерсть — и издал ужасающий рев, от которого великан бросился наутек. Когда опасность миновала, медведь, которого тот ласково называет Снежная Шкура, прильнул к нему, словно мать, оберегающая детеныша. Невероятно!
Mounts of Tamriel: Volume 11, Bears
by Fadus Falto
The mighty bear as a mount is a study in contrasts. Nord skalds tell tales of bloodthirsty bears, rampaging through a camp in search of a scrap of meat. But when husbanded by a person with a stout heart and a fearless demeanor, the legendary protective nature of a mother bear can be turned to the aide of a rider. Once bonded, these beast make fearsome mounts, walking unflaggingly over even the most rugged terrain and rising to defense of their rider even in the face of the greatest of beasts.
An outrider who patrols the far flung reaches of Western Skyrim swore to me in a tavern by the Markarth trade road that his snow bear mount stood up to the likes of a giant that had wandered into his path. Said the great beast rose up on its hind legs, the rider clinging desperately to its back, and let loose a terrifying roar that sent the giant running for the hills. When the danger had past the beast, who he affectionately calls Snowpelt, nuzzled into him like a mother tending to her cub. Incredible!
