Отчет о Друге Скорби
Жестокий и неисправимый Молто!
Мне не давал покоя вопрос, зачем ты вытащил мою клетку из песков Фаргрейва. Сперва я думал, что ты делаешь это из жестокости, что позволяешь моим незрячим глазам отдохнуть от песка лишь затем, чтобы вновь погрузить меня в него. Но теперь я вижу, насколько ты хитер.
Друг Скорби — удивительное место. По земле стелются темные щупальца, касаясь кончиками моих собственных. Твои маленькие смертные не видят их, но определенно чувствуют. Их переполняют страх и чувство надвигающейся беды. Их животный инстинкт верещит, что совсем рядом притаилось нечто хищное и голодное.
Это гнетущее чувство сильнее всего там, где сгущается зловещая тьма. Какое точное слово — «зловещая». Тяжелая, расползающаяся, грозная… Войдешь в этот мрак — и он тут же расплющит тебя. Конечно, ее воздействие можно ослабить. Ходят слухи, что существует лампа, чей свет может приглушить этот первобытный страх. Разумеется, мне она ни к чему.
Зловещая тьма — ничто в сравнении с тяжестью пустынь Фаргрейва. Мое заточение оказалось на удивление кстати.
Конечно, это не значит, что я тебя простил, Молто. Но мне было приятно размяться после клетки. Интересно, ожидаешь ли ты моего возвращения? Честно говоря, я и сам еще ничего не решил. За пару столетий я привязался к своему маленькому узилищу. Сейчас я даже скучаю по объятию его прутьев.
Но здесь, в этих тенях, я чую звезды, хоть и не вижу их. Здесь мне не так одиноко.
Говорил ли я тебе о голосе во тьме? Он снова и снова поет колыбельную, которую я когда-то слышал от бретонки в осажденном городе. Занятно, правда? Зачем возрождать песню смертных в моем разуме?
Лис, я прошу: не скребись в домик мой.
Хвост твой облез, сам ты болен чумой.
Слышать скулеж твой и лай нету сил…
Папа пускать в дом зверей запретил!
Навеки не твой,
Хивиск Слепец
Report on Sorrow's Friend
Brutish and Incorrigible Molto,
I was ever so curious why you pulled my little cage up from the sands of Fargrave. I thought at first you were being unkind. That you would allow my blind Watchling eyes to blink free of sand only to let me sink once more. But now I see how clever you still are.
Sorrow's Friend is such a remarkable place. Dark tendrils ebb across the ground, their tips flicking at the ends of my tentacles. Your little mortals cannot see them, but they certainly feel them. A sense of dread. Foreboding. A kind of animal instinct warning them that something hungry is just around the corner.
This oppressive feeling is strongest in the patches of baleful darkness. What a word, baleful? It's perfect, truly. Heavy and nebulous. Looming. Enter its shadows and you're almost immediately crushed by its weight. There are ways to mediate this. I hear whispers of a lamp whose light can dampen this primordial fear. Of course, I have no need of it.
The baleful darkness is nothing compared to the weight of Fargrave's deserts. How prudent my incarceration turned out to be.
That's not to say I've forgiven you, Molto. But, this time outside my cage has been nice. I wonder if you expect me to return? I haven't quite decided for myself to be honest. After a century or two I grew fond of my little cage. Even now I miss its enveloping bars.
But this place? These shadows? I may not be able to see the stars in its sky, but I can feel them. I don't feel so alone here.
Have I mentioned the voice in the darkness? It repeats a lullaby I once heard a Breton sing while their town crumbled beneath a siege. Isn't that curious? Why echo a mortal song in my mind?
Scratch not at my door little fox,
Can't you see you're covered in pox.
You bark and you whine, it's all very sad,
But break in and I fear you'll make father mad.
Yours nevermore,
Hivisk the Blind
