Когда я закончу дело, связанное с Костяной короной, когда исправлю ошибку, допущенную на службе моему повелителю, я сделаю здесь последнюю запись кровью смертных из моей команды. А потом снова отправлюсь бороздить моря Нирна. И пусть кровь на воде возвестит о моем прибытии.

После очередного развоплощения, пока я заново обретал тело из креации, вновь поражаясь мощи моего повелителя, он поведал мне о дерзком капитане по имени Одноглазка. Я почти не слушал. Уяснил только, что она — бесхребетная, безмозглая ящерица, не снискавшая славы ни в этом измерении, ни в каком-либо другом. А ее корабль, «Цветущий спригган», — не более чем безыскусное нагромождение из останков жалкого Потерянного флота.

* * *
Когда я закончу дело, связанное с Костяной короной, когда исправлю ошибку, допущенную на службе моему повелителю, я сделаю здесь последнюю запись кровью команды капитана Одноглазки. А потом снова отправлюсь бороздить моря Нирна. И пусть кровь на воде возвестит о моем прибытии.

Это будет легкая охота.

* * *
Мой повелитель говорит: «Иногда жертва изворачивается и кусает нас. Но это мелочи».

Теперь я понимаю, почему он поручил это мне. Капитан Одноглазка — не просто кусающаяся жертва. Это жертва, загнанная в угол; она царапается, скалит зубы, защищает свою команду, точно пертан — своих паучков. Она бороздит кровь Хладной Гавани так, словно вылупилась в пруду на ее светящемся побережье. Она хладнокровна, скользка и быстра, как лазурный угорь, и именно я, повелитель моря, как никто другой гожусь для того, чтобы ее уничтожить.

* * *
Погоня была поистине захватывающей. Капитан Одноглазка собирает смертных, потерявшихся в Хладной Гавани, точно ракушки на пляже, обещая помочь им выбраться из этого царства. Без сомнения, в обмен на их преданность и службу.

Самую большую проблему представляют собой скелеты, что попали в ее команду из Потерянного флота. Будучи нежитью, они легко собираются заново, даже осыпанные стрелами или разорванные на части магией. Но те из них, кто падает за борт, становятся неполноценны либо потеряны навсегда. Капитан Одноглазка не может за ними вернуться. Их душам ничто не мешает уйти, и всякий раз, когда это происходит, я словно ощущаю удар плети моего повелителя. Но это не более чем очередной сломленный дух, расходный материал, что стоит между мной и моей настоящей добычей.

* * *
Мы подошли к «Цветущему сприггану» вплотную. Держали Зубы тихо и собирались застать противника врасплох. Все шло как по маслу, пока какой-то никчемный смертный не зазвонил в корабельный колокол. Его чары подействовали на моего интенданта странным образом. В суматохе кому-то из врагов удалось пробраться на борт «Истошного вопля», обшарить мою каюту и сбежать, прихватив то, что более всего дорого моему сердцу. Я заставлю этого ворюгу проглотить собственные клыки за то, как он со мной поступил.

В конце концов они помешали нам отсоединить крючья, которыми мы их зацепили, и сумели посадить «Истошный вопль» на мель. Затем капитан перерезала тросы и успела сильно оторваться от нас, пока мы чинили корабль.

Но, как сказал бы мой повелитель, это мелочи. Мы снова выходим на охоту.

* * *
Это напоминает игру на выносливость. У капитана Одноглазки все меньше подчиненных и припасов. Сломить ее боевой дух будет несложно. Будь на ее месте кто-то другой, он бы уже сломался.

На моем «Истошном вопле» один из вампиров с голодными глазами спросил, не сменить ли нам курс. Не поохотиться ли на что-нибудь другое. «На что-нибудь другое, говоришь?» — спросил я. «Так точно», — ответил он. И я согласился показать ему «что-нибудь другое». Я приказал связать его, как будто собирался протащить под килем, но вместо этого оставил распластанным под днищем корабля. А потом повел корабль по мелководью, обдирая его тело о морское дно. Его кровь струилась вокруг корабля по мере того, как мы шли вперед. В конце концов веревки ослабли, и я бросил то, что от него осталось, в бурлящую плазму. Так мы поняли, что вампиры — паршивая наживка, которой не интересуются даже угри.

С тех пор никто больше ничего не требует. И прекрасно. Я в восторге от этого нового способа наказания. Мы не отступимся, пока капитан Одноглазка не сломается. Это наши моря. И она почти у меня в руках. Интересно, попытается ли ее душа ускользнуть так же, как она сама при жизни? Я буду подгонять себя этой мыслью, пока не отведаю несчастных душ ее команды и наконец не верну себе Костяную корону.

* * *
Наконец-то хорошие новости. В лазурном море образовался омут. Наверняка это по поручению моего повелителя постарался культ Червя. Капитан Одноглазка направилась прямо в него, хохоча, точно безумная болотная ведьма. Мы последовали за ней.

Омут привел нас в Нирн, на что она как раз и надеялась. Признаюсь, я и сам на это надеялся.

Ходить под парусом по морям Нирна всегда было моим самым заветным желанием, превосходившим даже потребность исполнять волю повелителя. Пока я здесь, он не меня не достанет. Что до капитана Одноглазки, чем ей здесь поможет Костяная корона? Провались теперь эта бесполезная безделушка на дно морское — мне все равно.

Если придется отвечать, скажу, что не отказывался исполнять волю повелителя, а просто хотел помочь ему подчинить этот мир его замыслам. И лучше всего я могу этому послужить, стоя на палубе своего корабля. Любого корабля. Как только закончим ремонтировать «Истошный вопль», отправимся в море.

Вперед, к разбою и победам! На этот раз меня никто не остановит.