Текст неизвестного автора найден в обломках шхуны «Ра Гада» на берегу близ Хагаты. Переписан и сохранен для истории ученым Тьюрхейном Фирром.
Мы отплыли. Я вижу, как Йокуда уходит в бурное море; тяжелые грозовые тучи скрывают материк от глаз. Вместе с ним тонут годы моих трудов, дело всей моей жизни. Мой народ — и не он один, — вся наша культура, наши просторные города. Моего народа больше нет.
Выжившие плывут к новой жизни. Мы следуем по пути предшественников. Надеемся на лучшее. Надеемся на большее.
Я пишу о последних мгновениях на родине, пока помню их. Страдая от холода и голода, мы сбились в кучу в порту. Каждый кого-то потерял. Но мы не сдались. Мы взошли на корабли под крики морских птиц, ярко белевших на фоне свинцового неба. Этот звук навсегда связан для меня с детством. Крик чаек, шум волн, запах маминой похлебки.
Завтра может случиться что угодно, но сегодня мы выжили. Я пишу не для того, чтобы пожаловаться. Нет — я пишу, чтобы доказать: знание нельзя отобрать или потерять. Оно живет во мне и моем народе. Пока мы дышим. Пока мы помним.
By Unknown, found in the wreckage of a Ra Gada schooner on the shoreline near Hagathe. Retained for posterity by scholar Tjurhane Fyrre and transcribed into this volume.
We sail. I watch as Yokuda sinks beneath the churning sea, as rain clouds swallow it from sight. Years of study sink with it, my life's work. My people, our culture, whole nations, vast cities. My people. Gone.
Those who live sail for life. We follow the path of those who came before. Hoping for better, hoping for more.
I write now to recall my last moments in my homeland before they slip away. We huddled on the docks, cold and hungry. All had suffered loss. But not defeat. We boarded the ships as the seabirds called their trills, their crests brilliant even against that gray sky. A song that always reminded me of my childhood, of mother's stew and watching the waves.
Whatever may happen to us tomorrow, today we have survived. I write this not to ask for pity. No, to prove that knowledge is never lost nor taken. It still lives within me, within my people, for as long as we draw breath and someone remembers.