Милый Кайлан!
Состарилась я, любовь моя. Так состарилась. С каждым днем боль в боку все хуже и хуже, и я вот-вот составлю тебе компанию в Этериусе.
Забавно. С тех пор как ты почил, я пишу тебе каждый день. Это всегда притупляло боль. И теперь, когда смерть у порога — всего в одном биении сердца до нашего воссоединения, — меня кое-что гложет. Я послала множество писем нашей семье на Балфиеру, но ни на одно из них не ответили. Боюсь, что, возможно, я последний смотритель акрополя. Кто будет разжигать огни внизу, когда я умру? Кто будет удерживать отвергнутую в ее гробнице? С каждым новым днем я чувствую, как сила ее растет — как она скребется о крышку своего саркофага, обуреваемая жаждой свободы. Должен же кто-нибудь прийти. Кто-то должен поддерживать огни. Мы не можем допустить, чтобы она освободилась.
Но это все слова. Покойся с миром, любовь моя. Скоро я буду с тобой.
Твоя любящая жена,
Тимейе
Dearest Caylan,
I grow old, my love. So, so old. The pain in my side worsens with each passing day—it won't be long before I join you in Aetherius.
Funny. I've written you every day since you passed. It always dulled the pain. And now, as I stand on the threshold of death, just a heartbeat away from our reunion, I find myself racked with worry. I've sent countless letters to our family on Balfiera Isle, but haven't received a single reply. I fear that I may be the last Keeper of the acropolis. With me dead, who will kindle the fires below? Who will keep the forsaken one in her tomb? Everyday I feel her growing stronger—scraping at the lid of her sarcophagus, yearning to be free. Someone must come. Someone must maintain the fires. We cannot allow her to go free.
But I ramble. Rest well, my love. I will be with you soon.
Your loving wife,
Temeye