Страсти Брисбора пылали, как пожар из запретных желаний.
Наделенная жестоким гласом обугленной плоти его врагов,
Смерть пела свою скорбную панихиду и разрывала души на части.
Brisbor's passions burned, a conflagration of forbidden desire,
Given cruel voice by the charred flesh of his enemies,
Death sang out its mournful dirge, and ripped the souls asunder.